«Я не мог представить, чтобы меня посмели оскорбить на британских улицах»

Президента ЕБРР Суму Чакрабарти беспокоит ускользающая демократия. Он намерен преодолевать экономическое неравенство в мире и способствовать верховенству закона.
18.04.2017
Сума Чакрабарти поистине олицетворение мультикультурализма: первый уроженец Азии – постоянный заместитель министра Великобритании (руководит деятельностью аппарата министерства и сохраняет пост при смене правительства. – «Ведомости»), первый британец во главе Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), кредитующего бывшие социалистические страны Восточной Европы. Но через несколько дней после референдума по Brexit ему пришлось почувствовать себя в прошлом, в другом веке: «Я отвозил отца в аэропорт Гатвик и остановился на красный свет. Было тепло, стекло было опущено, и тут машина с женщиной лет 40, детьми и мужем [поравнялась со мной – и из нее раздалось]: «Почему бы тебе не свалить туда, откуда ты родом?» Чакрабарти был ошеломлен. «На протяжении двух десятилетий я не мог представить, чтобы меня посмели оскорбить на британских улицах», – говорит он.

Инцидент шокирует еще больше, если вспомнить, что истеблишмент всегда преподносил историю успеха паренька из Западной Бенгалии как доказательство растущей открытости британского общества. Чакрабарти невольно противостоит Терезе Мэй, в прошлом году заявившей: «Если вы считаете себя гражданином мира, то вы ничей гражданин». У него жена-японка, два-три раза в год он навещает родственников в Индии, по служебным делам вдоль и поперек изъездил бывшие социалистические страны Европы, Центральную Азию и Северную Америку. Но своим домом Чакрабарти считает викторианский одноквартирный коттедж на севере Оксфорда, в оранжерее которого мы и беседуем за чашкой чая («настоящий дарджилинг!»).

Карьера 58-летнего Чакрабарти во многом первопроходческая. В 42 года он оказался самым молодым в истории страны первым замминистра, но вдобавок до него служить на этом посту доводилось только представителям белой расы. Сначала Чакрабарти управлял делами министерства международного развития, а затем министерства юстиции. В 2006 г. чиновник получил рыцарский титул и считался вероятным преемником министра по делам государственной службы. Вместо этого Чакрабарти возглавил ЕБРР, став опять-таки первым президентом, который не был выходцем из Франции или Германии.

Однако на первые полосы газет Чакрабарти попал по другой причине. В 2002 г. его прозвали «постоянным замминистра с частичной занятостью»: с министром по вопросам международного развития Клэр Шорт он согласовал график посещения службы, который позволял ему утром завтракать с шестилетней дочерью Майей и возвращаться домой читать ей сказку на ночь. Время от времени по пятницам он вообще работал из дома.

В этом доме семья обосновалась 18 лет назад, когда жена Чакрабарти Мэри Сако стала преподавать менеджмент в Оксфордском университете. Дорога до работы занимала у Чакрабарти два часа, и без послаблений в графике он никогда не видел бы дочь по будням. Поначалу супруги пытались решить эту проблему иначе, поселившись в районе Парсонс Грин Западного Лондона. Мэри уезжала читать лекции в Оксфорд, а Чакрабарти, в то время крупный чиновник казначейства («еще не прославившийся укороченным рабочим днем»), метался с дочерью туда-обратно в ясли, пытаясь работать в промежутках.

Чакрабарти считает, что его служебное расписание «наделало шума лишь потому, что он мужского пола» и относился к воспитанию детей как ни один высокопоставленный чиновник раньше». А ведь миллионы женщин сталкиваются с этими проблемами каждый день. Чакрабарти выступил пионером в вопросе гендерного равноправия и нестандартного расписания работы не только на госслужбе, но и в банке.

Сейчас дочь изучает искусство в Лондоне, а штаб-квартира ЕБРР еще дальше от Оксфорда, чем прежнее место работы Чакрабарти. Он порой задумывается о переезде в столицу, но «очень сильно эмоционально привязан к этому дому». Обстановка тут как в типичном профессорском жилье: удобные кресла, заставленные книгами полки, фотографии в рамках, пианино. Но отдельные предметы выдают японско-индийские корни семьи.

В гостиной лежат ковры из Индии и Египта, где прошло детство Мэри. Пейзажи Индии кисти Томаса Дэниэла и его племянника Уильяма соседствуют с японскими средневековыми картинами. Но больше всего на стенах рисунков Майи. В рабочем кабинете Чакрабарти индийская богиня танцует рядом с японским веером.

Среди творений дочери одно висит выше всех: красочный пейзаж Эс-Сувейры (Марокко), написанный во время семейного отпуска. «Мне нравится цвет и живость красок, они напоминают мне о том лете, – говорит Чакрабарти. – Я думаю, для 15-летней девочки это довольно неплохо. Позже она пыталась уничтожить картину, как видите», – указывает он на явные признаки реставрации посередине полотна. «Архетипический темпераментный художник?» – «Да, она разозлилась и ударила по картине ногой, обутой в ботинок «Доктор Мартенс»! С тех пор она никогда их не надевала».

Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР)

Международная финансовая организация


Акционеры (на 31 декабря 2015 г.) – 65 стран, Европейский союз и Европейский инвестиционный банк.
Финансовые показатели
(на 31 декабря 2015 г.):
активы – 55 млрд евро,
капитал – 14,6 млрд евро,
чистая прибыль – 442 млн евро.

... Основан в 1991 г. для поддержки процессов становления рыночной экономики в государствах бывшего советского блока. Занимается инвестированием собственных средств и привлечением иностранных инвестиций, проектным финансированием. В 2015 г. инвестировал 9,4 млрд евро более чем в 380 проектов общей стоимостью 30,3 млрд евро. По данным на 28 февраля 2017 г., совокупный объем инвестиций ЕБРР в Россию составил 26,3 млрд евро.

В доме чувствуется разное культурное влияние. В буфете видна часть коллекции игрушек с большими глазами Littlest Pet Shop; другая ее часть сейчас у дочери, переводящей ее для отца в цифровые изображения. Он наслаждается творчеством молодых Стиви Уандера, Марвина Гэя и группы The Temptations, а когда жены нет дома – Джими Хендрикса. В 1970-х, учась в оксфордском New College, Чакрабарти работал диджеем. «Платят за это сущие гроши, но это совершенно неважно. Главное – пиво наливают бесплатно», – вспоминает он.

В мансарде Чакрабарти хранит предмет, вызывающий улыбку: майка футбольного клуба Leicester City (или Foxes), на спине которой имя Сума и цифра 50 – подарок на полувековой юбилей от министерства юстиции. Увлечение «лисами», которым в прошлом году удалось-таки стать чемпионами Англии, восходит чуть ли не к первым дням жизни Чакрабарти в Великобритании. В 1964 г., вскоре после переезда из Калькутты в Англию, где его отец-академик должен был защитить докторскую диссертацию в Оксфорде, пятилетний Сума смотрел футбольный матч Leicester City – West Ham на черно-белом экране с зернистым изображением.

Комментатор объяснял, что Leicester играла в голубой форме. Это был любимый цвет Чакрабарти: «Так что на долю отца выпало болеть за West Ham, и так с тех пор и повелось до наших дней».

Вызовы для ЕБРР

«Сума [Чакрабарти] и его команда проделали хорошую работу в непростых обстоятельствах, – подводил итог первого срока Чакрабарти экс-министр финансов Сербии Божидар Джелич на страницах FT в мае 2016 г. – В дополнение к замедлению мировой экономики и проблемной кредитной задолженности ЕБРР пришлось иметь дело со многими специфическими вызовами: началом работы в странах, переживших «арабскую весну», предположительно временным расширением мандата на Грецию и Кипр, существенным сокращением операций западных банков в Центральной и Восточной Европе. Последнее, но не менее важное – обусловленное событиями на Украине решение большинства акционеров запретить новые проекты на крупнейшем и самом прибыльном для ЕБРР рынке – России, что потребовало быстрой реорганизации финансовых и людских ресурсов. К счастью, ЕБРР вышел из этого турбулентного периода с редким рейтингом ААА, достаточным запасом капитала и восстанавливает прибыльность своего обширного портфеля».

Жили они всего в нескольких улицах от нынешнего дома. Среди лондонской профессуры 1960-х интеграция в общество была совсем иной, нежели в центрах для мигрантов из Азии в Саутхолле (Западный Лондон) или центральных графствах, говорит Чакрабарти.

Семья вернулась в Бенгалию, но маоистские революционеры-наксалиты закрыли школы. Так что мама с Чакрабарти уехали в Лондон, чтобы он закончил там учебу. Это было нелегкое решение. Цены на авиабилеты были такими, что отец мог прилетать к ним разве что раз в два года. «Одна из причин, почему я приложил столько усилий ради возможности видеться с дочерью, несмотря на работу, заключается в том, что мне самому не хватало общения с отцом», – рассуждает Чакрабарти. Он добавляет, что сейчас часто видится с родителями.

В лондонском бюро Хакни, где они с матерью жили в 1970-х, и Школе лондонского Сити проявлений расизма было немало. Особенно во время футбольных матчей. «Время от времени я отправлял в нокаут кого-нибудь из обидчиков, – вспоминает Чакрабарти. – Но я быстро понял, что оно того не стоило».

К 1980-м расизм пошел на спад, общество менялось. Но его возрождение после голосования за Brexit настолько встревожило ЕБРР, что банк стал вести статистику происшествий на почве расизма.

Потерянный рынок

«Я думаю, Россия будет оставаться крупнейшим полем деятельности для ЕБРР в обозримом будущем, поскольку очень многое предстоит сделать. У нас хороший послужной список, и вряд ли мы захотим снижать нашу активность – напротив, есть намерения расширять ее», – говорил Чакрабарти в интервью в 2013 г. «Ведомостям». В тот год банк инвестировал в Россию 1,8 млрд евро, а всего с начала работы – 24 млрд евро. Но в июле 2014 г. большинство акционеров ЕБРР дали указание своим представителям в совете директоров прекратить любые новые операции в России. Произошло это вслед за очередным раундом санкций против России. «У нас уже есть 200 проектов [в России], которыми мы должны заниматься», – говорил Чакрабарти Bloomberg, отмечая, что банк, как правило, инвестирует в долгосрочные проекты и их финансирование продолжится. Россия как один из акционеров банка намерена вынести на совет управляющих ЕБРР, который пройдет на Кипре в мае этого года, вопрос о возобновлении кредитования российских проектов, сообщает Reuters. Если решение будет положительным, ЕБРР сможет вернуться в Россию в кратчайшие сроки, цитировал президента ЕБРР ТАСС: «Мы сохранили свою команду в России (они работали над Центральной Азией и прочими регионами), мы сохранили команду в Москве и в других офисах по России, поэтому мы готовы отреагировать».

Итоги голосования, по мнению Чакрабарти, свидетельствуют, что британцы чувствуют себя более «глобализированными», нежели жители стран континентальной Европы. Это не так уж плохо, замечает он. Европейские партнеры порой допускают пренебрежительные высказывания о человеке, проведшем экспансию ЕБРР в Тунис, Марокко, Иорданию и Египет после «арабской весны». Чакрабарти говорил, что «практически упивается» комментарием одного еврочиновника, о котором узнал от коллеги: «Проблема с вашим президентом в том, что он немного глобалист».

Результаты референдума по Brexit свидетельствуют о том, что ЕС оказался не на высоте, а также высветили популистско-националистические настроения, с которыми банк раньше столкнулся в регионе своей работы в таких странах, как Венгрия и Польша.

«Тут проскальзывает нечто глубинное – мол, «верните мне обратно мою страну», – констатирует Чакрабарти. – Вернуться в некое мифическое прошлое? Или в случае с Великобританией вернуться во времена, когда мигрантов не было? Так Великобритания никогда не была свободна от мигрантов». Для ЕБРР, международного кредитора со специфической миссией построения демократии, подобные тенденции несут прямой вызов. Но пока демократия сдает позиции в странах вроде России и Турции, настаивает Чакрабарти, ряд государств – например, Казахстан и Украина – двигаются в верном направлении.



По словам Чакрабарти, его важнейший приоритет в оставшиеся три года на посту президента банка – «максимальное воздействие на переходный процесс». Добиваться необратимости прогресса и преодолевать усугубляющиеся проблемы экономического неравенства и неравных возможностей. Это не означает, что надо «кричать о демократии». Главные усилия банк направит на то, чтобы убедить страны: иностранные инвестиции зависят от улучшения бизнес-климата, для чего нужно бороться со взяточничеством и укреплять власть закона.

«Есть характеристики вроде прозрачности, открытости, борьбы с коррупцией – все это составляющие инвестиционного климата, которые связаны с демократией, но не имеют отношения к выборам, – говорит Чакрабарти. – Здесь мы можем подтолкнуть процесс».