КС заглянул в «общий котел»

Депутаты Госдумы сравнили в Конституционном суде плату за капремонт с игрой в напёрстки. В ответ парламентариев уличили в популизме и предвыборном пиаре.
04.03.2016
Конституционный суд рассмотрел резонансное дело о плате за капремонт. Оппозиционные депутаты Госдумы увидели в «общем котле» сходство с игрой в напёрстки и заявили, что система вызывает у них «жуткую неприязнь и аллергию». Органы госвласти ответили им обвинением в предвыборном пиаре. К кому прислушается КС и закроет ли он региональные фонды капремонта, станет ясно через несколько недель.

Конституционный суд знал много резонансных дел – здесь рассматривали закон о митингах и вступление России в ВТО. Но такой лавины гостей, как 3 марта 2016 года, бывшее здание Сената в Петербурге давно не видело.

Студенты-юристы, учёные, депутаты Госдумы с утра отчаянно пытались вместиться в холл, а затем в парадный зал КС. Мест не хватало, как и номерков в гардеробе. Всего на заседание пришло 200 гостей и 30 СМИ, в том числе 14 телеканалов. Судьям предстояло рассмотреть дело о конституционности платы за капремонт.

Новый сбор в России, напомним, введен в 2012 году, когда внесли поправки в Жилищный кодекс, узаконив новую систему ухода за домами. Живёшь в здании, являешься собственником – сам и чини крыши, лифты, подвалы, решило государство. Для граждан придумали два механизма оплаты. Во-первых, жильцы могут собраться вместе, открыть спецсчёт и самостоятельно решать, что и как отремонтировать в собственном доме. Другой вариант – для молчунов, которые не провели общие собрания. Они платят в государственные организации – региональные фонды капремонта. И заранее соглашаются с тем, что фонды могут по своему усмотрению распоряжаться деньгами. Например, направлять средства, собранные в одном доме, на капремонт в другом. В этом-то правиле, получившем в народе звучное название «общий котёл», усомнились депутаты Госдумы от КПРФ и «Справедливой России». С их точки зрения, закон нарушает права на равенство и частную собственность.

Против «общего котла»

Аргументировать свою точку зрения парламентарии приехали в Петербург. Глава думского комитета по жилищной политике, справедливоросс Галина Хованская с ходу заявила, что «общий котёл» вызывает у неё «жуткую неприязнь и аллергию». Как считает дама, в массе своей россияне – чрезвычайно сознательные собственники. Они всей душой стремились создавать спецсчета, но местные администрации «чинили им всяческие препятствия, и таких примеров огромное количество». Теперь средства граждан зависли в фондах на два года (такой срок обозначен в Жилищном кодексе, чтобы выйти из «общего котла»). Не факт, что эти деньги будут расходоваться по назначению.

– Региональный оператор хочет иметь нормальную зарплату, прибыль, какой-то доход, аппарат, – намекнула Хованская. – В кризис, когда бюджет у нас напряжён, когда столько субъектов Федерации в долгах как в шелках, дополнительные расходы в Ханты-Мансийском округе (на зарплату главы фонда капремонта. – Прим. ред.) – миллион рублей в месяц.

Смутным, по мнению парламентария, выглядит будущее «общего котла».

– Прошло 25-30 лет. Дошла очередь до счастливого дня, когда вы сможете надеяться на какую-то помощь от регионального оператора. Но законодательство не исключает банкротство таких организаций, – пугала законодатель.

Даму в строгом костюме за трибуной сменил коммунист Вадим Соловьёв. Поприветствовав публику одновременно и по-товарищески, и буржуазно – «Уважаемые товарищи, дамы и господа!», депутат сравнил государственные органы, продавливавшие введение платы за капремонт, с напёрсточниками.

– Ситуация с капремонтом напомнила мне мою молодость, когда я работал народным судьей. Милиционеры каждый день таскали мне напёрсточников, которые обманывали граждан, – отметил депутат. – Они находят момент, отвлекают внимание и из-под наперстка убирают шарик. Сколько вы не угадывайте, вы не угадаете. Идёт изменение правил игры по ходу игры. Сегодня существует правовая неопределенность, и её нужно всем разрешить.

Соловьёв настаивает, что взносы на капремонт стали дополнительным налогом, неправомерно введённым в России. Кроме того, член КПРФ утверждает: приватизируя жильё в 1990-е – 2000-е годы, россияне рассчитывали, что бывший собственник в лице государства приведёт в порядок недвижимость. Только после этого граждане должны брать эту ношу на себя.

В целом позиция народных избранников такая: «общий котёл» нужно либо отменить, либо временно заморозить.

Против политического пиара

Во взглядах парламентариев можно было найти некоторые противоречия. Во-первых, «Фонтанку» заинтересовало, что три года назад ни коммунисты, ни справедливороссы не голосовали «против» поправок в Жилищный кодекс, легализовавших взносы. Обе фракции просто воздержались от голосования. Почему, мы спросили Вадима Соловьёва.

– Чтобы принять закон, голосуют «за». А мы не голосовали «за». В какой форме – «против», «воздерживаемся», вообще не участвуем в голосовании – не так важно. Мы просто приняли такую форму, – политически корректно вывернулся коммунист.

Представитель Совета Федерации Юрий Шарандин, выступая в КС, подчеркнул, что выйти из «общего котла» не так сложно, как кажется депутатам. Многие регионы своими законами разрешили жителям делать это меньше чем за два года.

– В Кабардино-Балкарии срок – шесть месяцев, в Башкортостане и Петербурге – один год. В Москве было три года, но после того, как общественность резко выступила против, кстати, не без участия коммунистов Мосгордумы, время сократили до трёх месяцев, – подчеркнул сенатор.

Судья КС Гадис Гаджиев удивился, что в жалобах коммунисты и справороссы отказываются от принципов солидаризма, которые им в теории должна диктовать их политическая платформа.

– Вы считаете, что в масштабах одного дома солидаризм допускается, а в масштабах целого города – нет? …Богатые делятся с бедными, – высказал он своё понимание закона.

Полпред правительства в Конституционном суде Михаил Барщевский раскритиковал реплику Вадима Соловьёва о напёрсточниках.

– Я не понял, откуда рождается утверждение, что ремонт за счёт государства больше не производится. Эта норма продолжает действовать, её никто не отменял. Тем не менее в течение пяти часов (заседания в КС. – Прим. ред.) шарик исчезает из ладони… – указал юрист.

И заключил:

– В январе 2016 года я подумал, что наступил високосный год. Но, когда зампредседателя Конституционного суда Сергей Петрович Маврин прислал материалы этого дела, я понял, что наступил выборный год, а не високосный.

Философия

Реплики остальных официальных лиц были выдержаны в философском духе и сводились к тому, что плата за капремонт конституционна. Представитель думского большинства единоросс Дмитрий Вяткин отметил, что «любые объекты материального мира», в том числе и дома, «подвержены старению, разрушению». «Общий котёл» – «особые правила общежития», введенные с целью «взаимной защиты интересов граждан», считает политик.

Полпред президента Михаил Кротов рассуждал о русском характере и извечной привычке ни за что не платить.

– Жизнь человека, к сожалению, коротка, а стены будут стоять гораздо дольше. Жилищный фонд должен переходить следующим собственникам в отремонтированном виде, – поучал чиновник.

«Существенное увеличение объемов аварийного жилищного фонда», с точки зрения Кротова, демонстрирует, что «граждане не понимают необходимости ремонта своих домов».

– Их позиция: сначала пусть отремонтируют – потом заплатим, – подытожил Кротов.

Мнения оппозиционных парламентариев и их противников Конституционный суд будет изучать несколько недель. После этого он вынесет решение и провозгласит его публично. КС может либо согласиться с мнением депутатов и отменить новую систему капремонта, либо попросить законодателей частично переписать Жилищный кодекс, либо же признать его конституционным и оставить в силе.

Заметим, что в Петербурге введена самая низкая плата за капремонт в России. Для дореволюционных домов с лифтами она, например, составляет 3,5 рубля в месяц, для сталинок колеблется в пределах 2,8 – 3,3 рубля, для новой панельной многоэтажки установлен платеж в 3,2 рубля. По данным регионального фонда капремонта, из 22 тысяч петербургских домов в «общем котле» находится большинство – 20,5 тысяч.