Экс-полковник СКР о Дрыманове: честнейший человек

Осужденный за взятки экс-глава службы безопасности Следственного комитета Максименко рассказал суду, как вбрасывал дезинформацию, получал от друга по рыбалке просьбы о номерах СК для машины и просил у генерала орден для отца.
Бывший начальник Главного управления межведомственного взаимодействия и собственной безопасности Следственного комитета, разжалованный полковник Михаил Максименко 15 января дал показания на процессе по делу о взятке на $1 млн, которую высокопоставленные сотрудники СКР, по версии следствия, получили за освобождение подручных вора в законе Захария Калашова (Шакро Молодого).

Максименко наряду с Александром Дрымановым и Алексеем Крамаренко является обвиняемым по этому делу, рассмотрение которого началось в Мосгорсуде прошлой осенью. Вину они не признают.

«Невыполнимая задача»

ФСБ и гособвинение считают, что в апреле-мае 2016 года девелопер Дмитрий Смычковский (находится в международном розыске, Россия пытается добиться его выдачи из Великобритании) передал сотрудникам СКР $1 млн за освобождение двоих приближенных Шакро — Андрея Кочуйкова (Итальянец) и Эдуарда Романова, которые попали в СИЗО после перестрелки на Рочдельской улице в декабре 2015 года. Эти деньги, по версии следствия, поделили между собой глава ГСУ СКР по Москве Дрыманов, его заместитель Денис Никандров, глава УСБ Максименко и глава управления СКР по ЦАО Крамаренко. Эти офицеры состояли в преступной группе, руководителем которой ФСБ считает Максименко; но с предложением взятки Смычковский сначала обратился к Крамаренко.

Создать преступную группу с участием последнего офицеры не могли, заявил в среду Максименко, уже осужденный в 2018 году за взятку на 13 лет лишения свободы. «Свои отношения с Крамаренко характеризую как рабочие, одновременно я испытывал к Крамаренко определенную неприязнь как в силу негативных отзывов от коллег, так и на основании личного общения. Крамаренко считаю надменным, хитрым. Ни с кем из моих товарищей он не находился в хороших отношениях. Ходили слухи, что он находится в тесной связи с сотрудниками ФСБ России, чуть ли не является их подчиненным. В силу всей поступавшей ко мне информации я к нему относился с настороженностью и даже подозрительностью», — признался Максименко в присутствии Крамаренко, который делит с ним бокс для подсудимых.

«С учетом отсутствия доверия к нему с моей стороны абсолютно надуманно выглядит довод, что я мог объединиться с этим человеком в некую группу. У меня в 2016 году вообще были мысли инициировать в отношении его служебную проверку, собрать какой-нибудь компромат и использовать его для его увольнения. Об этом я весной-летом 2016 года говорил начальнику службы безопасности ГСУ по Москве Сергею Гусеву», — заявил бывший глава УСБ СКР, давший в суде показания в свободной форме.

По словам Максименко, он «очень много негатива слышал о Крамаренко от генерала Никандрова, который характеризовал Крамаренко как карьериста, непорядочного человека, идущего к своей цели по головам; он тоже желал увольнения Крамаренко и планировал придумывать для него невыполнимые задачи, чтобы использовать невыполнение этих задач для дисциплинарного наказания». Именно из этих соображений Никандров поручил Крамаренко «невозможное» — в кратчайшие сроки закончить следствие по делу о перестрелке на Рочдельской и направить его в суд, считает бывший полковник.

Плохо отзывался о Крамаренко и предполагаемый взяткодатель Смычковский, знакомый со многими офицерами СКР, рассказал Максименко. «Со слов Смычковского, Крамаренко несколько лет назад незаконно привлек к ответственности какого-то его товарища в Краснодарском крае. Как я сейчас понимаю, речь шла о Тугузе», — вспомнил Максименко.

Правая рука Смычковского, бизнесмен Нурдин Тугуз, также давал свидетельские показания по делу о коррупции в СКР. «Смычковский говорил, что Крамаренко готов для карьеры сфабриковать любое уголовное дело, посадить невиновного и что он тесно связан с сотрудниками ФСБ, вместе с которыми принимал незаконные решения. Я думаю, что Смычковский никогда не мог бы обратиться к Крамаренко с предложением взятки», — подытожил Максименко.

«Просто крупный бизнесмен с большими связями»

Максименко также рассказал, что познакомился со Смычковским в 2013 году через общего приятеля из ФСБ. «Он представил Смычковского как своего близкого друга и упомянул, что Смычковский — уроженец Краснодарского края, поддерживает дружеские отношения со своими земляками — [тогдашним начальником ГСУ СКР по Москве] Вадимом Яковенко и [его заместителем Сергеем] Синяговским. О его знакомствах в криминальных кругах я ничего не знал, не считал его человеком, связанным с криминальной средой. Думал, что это просто влиятельный крупный бизнесмен с большими связями во властных структурах, но не в криминальном мире», — пояснил Максименко.

В некоторых пьяных разговорах Максименко упоминал, что Смычковский — его бывший сослуживец, на самом деле это не было правдой, заявил он: «Я мог это сделать для повышения собственной значимости в разговоре, чтобы продемонстрировать свою близость к такому уважаемому человеку».

Оба мужчины интересовались охотой и рыбалкой, бывали друг у друга в гостях, но никаких общих дел, в том числе финансовых, у них, по словам экс-полковника, не было.

Следствие считает, что 28 апреля 2016 года Максименко встретился со Смычковским, получил от него наличные, а затем в «Президент-отеле» на Якиманке передал часть полученной суммы начальнику ГСУ по Москве Дрыманову. В тот же день Максименко вместе с председателем СКР Александром Бастрыкиным улетел в командировку в Санкт-Петербург.

Смычковский действительно добивался встречи с Максименко в этот день, но к передаче денег это не имело никакого отношения, уверял экс-полковник: «Смычковский интересовался получением номеров Следственного комитета на свой автомобиль. Я ему таких обещаний не давал, но этот вопрос его интересовал. Хотя у него и так были номера с буквами СКР».

28 апреля Смычковский приехал на работу к Максименко, рассказал он далее, однако тот спешил на встречу к Дрыманову, поэтому мужчины просто «обменялись приветствиями и разъехались». «Это позволило мне уклониться от неудобного разговора: помочь с номерами я Смычковскому не мог», — утверждает бывший полковник.

Сам Максименко хотел встретиться с Дрымановым 28 апреля, чтобы похлопотать о награждении собственного отца орденом Почета. «Все основания для награждения были: отец действительно долгие годы трудился на благо нашей страны», — сказал Максименко. В тот день он, по его словам, привез Дрыманову в «Президент-отель» не деньги Смычковского, а характеристику с места работы отца на нескольких листах А4.

После этого Максименко вместе с Бастрыкиным уехал в аэропорт Внуково и улетел в Санкт-Петербург. «Если бы у меня при себе были деньги от Смычковского, они были бы обнаружены при досмотре в аэропорту», — указал Максименко.

«Этот разговор должен был быть записан»

Перестрелка на Рочдельской улице вызвала бурную дискуссию в руководстве СКР, однако ее детали Максименко, с его слов, узнавал не от коллег, а из прессы. Экс-полковник получал просьбы разузнать о ходе расследования, но, по его словам, принципиально не интересовался делом, поскольку быстро понял, что курирующее правоохранительные органы управление «М» ФСБ проявляет к нему повышенное внимание.

Максименко посмотрел видеозапись перестрелки и сделал вывод, что ее участник, адвокат и в прошлом работник КГБ Эдуард Буданцев, «целенаправленно убивает нескольких человек», но в ходе следствия он остается под домашним арестом в отличие от других участников перестрелки, которые ни в кого не стреляли. «У меня это вызвало вопросы и сомнения относительно заинтересованности следователей. Я говорил об этом с Дрымановым, и он сказал, что расследование ведется объективно, однако управление «М» [ФСБ] проявляет излишнюю заинтересованность в судьбе Буданцева и настаивает, что в его действиях нет никакого преступления», — заявил Максименко.

Через шесть дней после перестрелки Максименко поздравлял своих знакомых из управления «М» с Днем работника органов госбезопасности и вручал им памятные медали. «В тот день я сам поднял вопрос о Буданцеве, поскольку он меня интересовал. Один из руководителей данного управления высказал мнение, что в действиях Буданцева состава преступления нет. А я ему ответил, что Буданцев — убийца и для меня лично странно, что он не содержится под стражей», — вспомнил бывший полковник. Он подчеркнул, что этот разговор не имел никакого значения для судьбы дела, поскольку никаких процессуальных решений Максименко принять не мог.

Однако выводы об интересе ФСБ в деле Максименко для себя сделал. Поэтому, когда в апреле 2019 года его заместитель Александр Ламонов сообщил, что к нему «обращались какие-то люди по вопросу смягчения ответственности Кочуйкову и Романову», Максименко ответил подчиненному, что их судьбой он не интересуется и ему не советует — «с учетом возможного пересечения интересов с ФСБ».

«В тот момент в моей квартире и кабинете уже стояла прослушка. Этот разговор должен был быть записан. Но в материалах дела его почему-то нет», — указал Максименко. В дальнейшем Ламонов, по его словам, упоминал в разговоре о получении денег от неких лиц за решение по данному делу и упоминал, что Никандров в курсе этого вопроса, с ним согласовано, но о том, чтобы поделиться с начальником, речи не шло.

«Я мог вбрасывать дезинформацию»

Максименко утверждает, что не был уверен в словах Ламонова: подчиненный мог провоцировать его или проверять, как неоднократно делал он сам. Прослушка дома и в кабинете Максименко зафиксировала несколько разговоров, когда экс-полковник упоминал о получении Ламоновым или Крамаренко денег за освобождение Кочуйкова. В действительности у него не было уверенности, что кто-то из сослуживцев получил взятку, уверяет Максименко: «Я мог иногда вбрасывать некую дезинформацию, чтобы оценить реакцию собеседника на мои слова, и таким образом проверить его на причастность к коррупционным действиям».

«Так, я распространял дезинформацию в отношении Крамаренко: сообщал, что у него в собственности очень много недвижимости, ему не хватает денег на налоги и он всегда рад их заработать. В реальности я ничего об этом не знаю и никогда не интересовался. Я просто выискивал предлоги для проверки Крамаренко», — признался Максименко.

Однажды он, говоря о коррумпированности Крамаренко, упомянул в качестве взяткодателя «Диму» — Смычковского. «Его имя я использовал по одной причине: он открыто интересовался делом в отношении Кочуйкова и Романова у многих сотрудников СКР, в том числе у меня. При этом никаких вопросов решать не предлагал, просто пытался получить информацию. Я в дальнейшем рассказал Смычковскому, что упомянул его в этом разговоре. Смычковский стал возмущаться, что я выставляю его взяткодателем. Но я убеждал его, что это может помочь в увольнении Крамаренко, к которому Смычковский тоже испытывал неприязнь».

По его словам, Смычковский однажды пожаловался ему на вымогательство взятки со стороны Никандрова. «Насколько я понимаю, речь шла о $1 млн. Смычковский рассказывал мне об этом не инициативно, а после моих настойчивых расспросов. Однако Смычковский Никандрову отказал в его требованиях. Впоследствии я интересовался об этом у Никандрова, он все опровергал».

«Ни малейшего слуха о его коррупции»

«Данного преступления я не совершал. Я никогда не состоял ни в какой организованной группе с этими людьми», — резюмировал Максименко, для которого это уже второй процесс по делу о связях с криминалитетом. Должность не давала ему полномочий «направлять ход расследований и давать указания следователям», поэтому лоббировать освобождение криминальных авторитетов Максименко не мог, утверждает он. Максименко напомнил, что якобы полученные им наличные не были обнаружены следствием.

Никандров в рамках первого дела о коррупции в СКР признал вину, получил в особом порядке пять с половиной лет колонии и уже вышел по УДО. На прошлой неделе он в закрытом режиме дал показания на процессе бывших сослуживцев.

Максименко заявил, что убежден в невиновности бывшего главы ГСУ СКР Дрыманова. «Я уверен, что никаких денег он не брал. Знаю его как крайне порядочного и честного человека, настоящего профессионала в следствии. У меня никогда не было насчет него ни малейшего слуха о его коррупции».

«Ложное и надуманное» обвинение нужно ФСБ, чтобы подорвать авторитет СКР, считает Максименко. Он утверждает, что его склоняли и продолжают склонять к признанию вины и оговорам: «Я из всех лиц в СИЗО «Лефортово» нахожусь в самых тяжелых условиях, фактически лишен права на свидания и передачи. Мое здоровье значительно подорвано».
МИЦ сдулся, девелопер Рябинский сбежал
Владелец компании МИЦ Андрей Рябинский мог покинуть Россию, оставив дольщиков без всякой надежды.
Антона Михалькова догнала миллиардная субсидиарка
Верховный суд подтвердил обязательства Гендиректор «Росводоканала» а Михалькова по делу о банкротстве «Инжпутьстроя».
Как Игорь Краснов следит за ценами и продолжает ли прокуратура кошмарить бизнес «Не на бумаге, а на деле»
Генпрокурор Игорь Краснов рассказал “Ъ” о борьбе с коррупционерами, украинскими националистами и собственными подчиненными.
Марину Ракову не отпустили домой
Экс-замглавы Минпросвещения Марина Ракова попросила на заседании Тверского районного суда заменить ей меру пресечения с СИЗО на домашний арест, ей отказали.
Топы Бинбанка уже в СИЗО, с Шишхановым пока не определились
Экс-владельца банка Микаила Шишханова проверяют на причастность к хищениям.
Высокопоставленный сотрудник МЧС загремел в СИЗО
Бывший глава аппарата Евгения Зиничева арестован по обвинению в превышении полномочий при ремонте.
Суд обул профсоюз журналистов на полмиллиона
Суд назначил организации рекордный штраф за «дискредитацию» армии.
Писателям-иноагентам Сергей Миронов велел творить на кухне
СРЗП займется поиском «агентов иностранного влияния» среди деятелей искусств
КПРФ выкорчует у депутатов домики в странах НАТО
Партия предлагает запретить чиновникам и депутатам иметь недвижимость в странах альянса.
Погорелый OZON
Ущерб от возгорания превышает 10 миллиардов рублей, продавцы и покупатели могут рассчитывать на компенсацию.
Ректор «Шанинки» всех сдал и вышел из СИЗО
Следователь сообщил суду, что Сергей Зуев признал вину и возместил ущерб. Ректор находится в СИЗО с прошлой осени, зимой он перенес операцию на сердце.
Столичные эмчеэсовцы сфальшивили с "Сонатой"
В деле о сгоревшем хостеле "Соната" в Москве речь может идти о целой коррупционной системе поборов в столичном ГУ МЧС.
Колумбийские вертолеты ремонтировали взаправду
Апелляция оправдала одного фигуранта и дала условный срок второму.
Горе адвоката Талантова - от ума
Защитник Ивана Сафронова оставлен в СИЗО.
Торговля правами аукнулась московским гаишникам через 10 лет
Осуждены фигуранты дела о взятках.
«Омбудсмен полиции» получил пять лет
Вынесен приговор Владимиру Воронцову.
Самолеты iFly приземлила Внуковская таможня
Чартерный перевозчик пытается оспорить таможенные претензии.
Задорные госконтракты дизайнера Задориной
Кто помогает успешному дизайнеру Анастасии Задориной получать многомилионные госконтракты из бюджета.
Голикову разменяют на Ракову
Объединённую структуру ПФР и ФСС может возглавить Татьяна Голикова, тогда как её пост вице-премьера может получить заммэра Москвы Анастасия Ракова. Кто окажется в плюсе - Михаил Мишустин или Сергей Собянин.
Платформа для бизнеса от РФРИТ стала фундаментом для взяток
Фигурантов дела о коммерческом подкупе отправили под домашний арест.