Владимир Потанин выполнил свою личную пятилетку

Спустя пять лет Владимир Потанин вновь занял первое место в списке Forbes. «Норильский никель» за это время подорожал вдвое, не обращая, кажется, внимания на непрекращающиеся войны основных акционеров.
21.04.2020
Несколько лет назад Владимир Потанин, по словам его знакомого, увлекся карточными играми — преферансом и бриджем — и мог допоздна засидеться за игровым столом. В феврале 2018 года возможность разыграть сложнейшую партию с владельцем «Интерроса» выпала Максиму Сокову — главе холдинга En+, объединявшего энергетические активы миллиардера Олега Дерипаски и его долю в «Русале». Соперники расположились в подмосковном доме отдыха «Лужки» на Истре, где Потанин любит принимать гостей. Вместо карт в их распоряжении были сложные юридические и финансовые схемы, а на кону стоял пакет акций ГМК «Норильский никель», принадлежавший еще одному миллиардеру — Роману Абрамовичу.

Абрамович вместе с партнерами Александром Абрамовым и Александром Фроловым стал акционером «Норникеля» в 2012 году, выступив гарантом мира между Потаниным и Дерипаской. Последний, купив 25% «Норникеля» в 2008-м у Михаила Прохорова, хотел объединить предприятия и создать крупнейшую металлургическую компанию в мире, но у Потанина были другие планы. До появления Абрамовича в качестве арбитра совладельцы «Норильского никеля» обменивались судебными исками по всему миру, нелицеприятными публичными высказываниями и боролись за контроль в компании. Десятого декабря 2017 года истек пятилетний срок моратория на продажу Абрамовичем его акций, и дело опять двигалось к войне. Потанин хотел выкупить пакет Абрамовича, а Дерипаска был категорически против. Основатель «Русала» тоже присутствовал на встрече в «Лужках», но в тот день был вынужден уехать на несколько часов. Соков остался с Потаниным. Миллиардер играл в закрытую. «Ты умный парень, что бы ты сделал на моем месте?» — вспоминал позже Соков слова гендиректора «Норникеля» в Высоком суде Лондона, где Потанин и Дерипаска столкнулись после пяти лет мира. План действий миллиардера Соков тогда угадал, а суд встал на сторону Дерипаски.

Но в противостояние акционеров «Норникеля» вмешался четвертый игрок — Минфин США. Оказавшись под санкциями, Дерипаска был вынужден отойти от управления в En+, и Потанин лишился грозного соперника. В 2020 году глава «Норникеля» стал богатейшим бизнесменом в России с состоянием $19,7 млрд. Он однажды уже возглавлял российский список Forbes — и тоже в кризис, в 2015 году. Тогда залогом его успеха стала кропотливая работа по восстановлению «Норникеля» после первой войны с Дерипаской. Что помогло Потанину оказаться на вершине в этот раз?

Игры разума

В акционерном соглашении от декабря 2012-го между Потаниным, Дерипаской и Абрамовичем написано, что по истечении пяти лет последний может продать весь или часть своего пакета акций в «Норильском никеле» добросовестной третьей стороне при условии соблюдения процедуры ROFR — права преимущественного выкупа текущими владельцами компании. Юристы Потанина сочли, что добросовестная третья сторона — это любая компания, не связанная с Абрамовичем, и менеджеры «Интерроса» заранее, уже осенью 2017-го, начали с ним переговоры. Через компанию Crispian Абрамовичу, Абрамову и Фролову принадлежало 6,37% «Норникеля». Потанин через компанию Whiteleave владел 31% и был не против увеличить долю за счет пакета Абрамовича. Была еще одна тема для переговоров. Абрамовичу и партнерам принадлежала лицензия на разработку крупного Баимского месторождения золота и меди на Чукотке. Потанин давно интересовался этим активом, но Дерипаска, для которого важнее всего был стабильный поток дивидендов от «Норильского никеля», не разделял энтузиазма партнера. И пока Crispian оставалась участником соглашения акционеров «Норникеля», у «Русала» было право вето на любые крупные сделки между этой компанией (владевшей 27,8% акций ГМК) и структурами Потанина и Абрамовича с партнерами.

В конце января 2018-го акционеры «Норильского никеля» собрались в резиденции Абрамовича в Сколково. На этой встрече, как говорится в материалах Высокого суда Лондона, Абрамович сообщил, что собирается продать акции «Норникеля». К этому Дерипаска не был готов. «Представления не имел, что они захотят продавать», — признавался он позднее. Уход «белого рыцаря» Абрамовича грозил нарушить шаткое равновесие в «Норильском никеле». Но у Дерипаски еще была возможность расстроить сделку — «Русал» по акционерному соглашению имел право преимущественного выкупа пакета Абрамовича. Получив оферту о продаже акций «Норникеля», Crispian должна была сперва предложить выкупить этот пакет на аналогичных условиях Whiteleave и «Русалу» — пропорционально их текущим долям в ГМК.

Потанин размышлял, что он может предложить Дерипаске, чтобы тот отказался от права преимущественного выкупа. Для обсуждения этого вопроса миллиардеры вечером 1 февраля 2018-го встретились в «Лужках». Дерипаска предъявил Потанину внушительный список требований: повышенные дивиденды от «Норникеля», более жесткое право вето для «Русала» и пут-опцион на его долю. Создатель «Интерроса» не хотел уступать.

После того как Дерипаска уехал, состоялась та самая «игра» между Потаниным и Соковым, описанная в материалах суда. Соков утверждал, что владелец «Интерроса» дал ему понять: он не отступится и выкупит долю Абрамовича. А когда Потанин спросил, как это можно было бы сделать, Соков начал фантазировать. Пакет Crispian можно выкупить не целиком, а по частям, причем первую часть по завышенной цене, неподъемной для «Русала», чтобы он не смог участвовать в выкупе акций Абрамовича. Зато эту премию можно учесть позже, при покупке Баимского месторождения. А целиком месторождение можно выкупить, когда доля Crispian в «Норникеле» упадет ниже 1% — после этого акционерное соглашение не будет ограничивать компанию Абрамовича.

Пока Соков развивал эти идеи, Потанин якобы знаками показывал ему, что он мыслит в правильном направлении. Сам же глава En+ синхронно переписывался с Дерипаской в мессенджере WickrMe и обрисовывал ему в общих чертах «план Потанина». Ближе к полуночи владелец «Русала» вернулся в «Лужки» в сопровождении Дмитрия Афанасьева, партнера адвокатского бюро «Егоров, Афанасьев, Пугинский и партнеры». Афанасьев с ходу спросил Потанина, действительно ли «Русал» ждет все то, что описал Соков. Но миллиардер лишь развел руками — этот план придумал сам глава En+. Переговоры закончились в четвертом часу утра, но бизнесмены так и не нашли общего языка. Второго февраля 2018-го компания Bonico Потанина предложила Crispian продать 3,99% акций «Норникеля» за $1,48 млрд — с 20%-ной премией к рыночной цене. Потанин утверждал, что приобретение им акций Абрамовича ничего не изменит в «Норникеле» — акционерное соглашение четко регламентировало расклад сил акционеров. Но Дерипаска пошел на принцип. Через две недели «Русал» обратился в Высокий суд Лондона с просьбой заблокировать сделку. «Это будет полное прекращение партнерства — по духу и по сути», — утверждал он в Лондоне.

Премия нужна была для того, чтобы Абрамович согласился продать акции, утверждал Потанин в суде. Миллиардер не отрицал, что предложил Сокову поразмышлять о том, как можно вести себя в этой ситуации, но утверждал, что эта беседа была шутливой, а предположения собеседника воспринял как «дикую догадку». Догадка была верна, настаивали юристы «Русала»: продажа Абрамовичем акций «Норникеля» была связана с последующей сделкой по Баимскому месторождению. В акционерном соглашении, утверждал «Русал», говорилось, что Абрамович мог продать свои акции только добросовестной третьей стороне, и компания Bonico таковой не являлась. В сентябре 2018 года Высокий суд Лондона встал на сторону алюминиевой компании.

Дерипаска выиграл и навечно заковал Абрамовича в «Норильском никеле», возмущался Потанин после поражения. В марте 2019 года Crispian продала 1,7% акций «Норникеля» на бирже — Потанин эти акции не получил. Упустил он и Баимское месторождение — летом 2018-го Абрамович договорился продать его казахстанской компании KAZ Minerals. Но потери, которые за это время понес Дерипаска, не шли ни в какое сравнение с тем, что потерял Потанин. В январе 2019-го миллиардер отказался от контроля над En+ и «Русалом», сократив долю в холдинге с 70% до 44,95%. En+ и «Русал» возглавили Владимир Кирюхин и Евгений Никитин, до этого много лет работавшие в структурах миллиардера. С Дерипаской они не общаются. Пропала необходимость встречаться с ним и у Потанина. «Мне никогда не нравились поединки с травмированными соперниками», — говорил он осенью 2018 года. Интересы «Русала» в совете директоров «Норильского никеля» сегодня представляет бывший первый зампред Сбербанка Максим Полетаев. Проработав в госбанке 20 лет, Полетаев покинул его в конце 2018-го и по приглашению главы совета директоров En+ Грегори Баркера (именно он придумал основные условия сделки между Дерипаской и Минфином США) вошел в совет директоров «Русала». До этого Полетаев был знаком с Потаниным и неплохо понимал бизнес «Норникеля», который был клиентом Сбербанка. Полетаев говорит, что в новом статусе встречался с Потаниным — встреча длилась несколько часов. Команду миллиардера он называет «классными и высококвалифицированными людьми».

Потанин нередко сетовал, что «Норильский никель» Дерипаска воспринимал лишь как один из элементов своей бизнес-империи. Стал ли «Русал» сговорчивее после ухода создателя? Судя по словам Полетаева, нет: «Владимир Олегович видит в нас некоторых оппонентов, но ничего страшного — так оно и есть. Наша роль — защищать интересы миноритариев, и поэтому нам нужно иногда выступать с позиции критики или альтернативной точки зрения». Один из примеров — совместный проект Потанина и еще одного участника списка Forbes Мусы Бажаева. Бизнесмены договаривались о нем пять лет, и переговоры шли трудно.

Своя земля

«Я хочу работать. Но работать нам сегодня не дают», — жаловался в конце 2014-го Муса Бажаев на несговорчивых норильских чиновников. В орбите «Норникеля» он впервые оказался в 2011 году, когда выкупил у «Интергео» Михаила Прохорова лицензию на Черногорское месторождение, доставшееся тому при «разводе» с Потаниным. А затем увел из-под носа у «Норникеля» южную часть месторождения «Норильск-1». «С северной части месторождения в 1930-х началась история ГМК.

«Норникель» исторически работал на севере, но южную часть на баланс ставить не спешил, — вспоминает человек, работавший тогда с Бажаевым. — Думали: месторождение и так наше, придет время — заберем». Время пришло летом 2012 года, когда Роснедра выставили лицензию на месторождение на конкурс. Кроме «Норникеля», заявку на аукцион выставила «Артель старателей «Амур», входящая в «Русскую платину» Бажаева, и неожиданно победила. Она пообещала вложить в месторождение 78 млрд рублей («Норникель» предлагал 69 млрд рублей). Но это не единственная причина. Источник Forbes, близкий к Бажаеву, отмечал, что «Норникель» оформил заявку спустя рукава. «Норникель» тогда возглавлял бывший сослуживец Владимира Путина по КГБ Владимир Стржалковский. «Стржалковский был в ярости, — вспоминает собеседник Forbes, работавший тогда с Бажаевым. — Он даже не предполагал, что кто-то еще сунется на конкурс, и воспринял это чуть ли не как личное оскорбление». «Норникель» подал иск с требованием признать результаты конкурса недействительными. На стороне компании выступили красноярские и норильские чиновники. Борьба велась вполне цивилизованными методами, вспоминает собеседник Forbes из окружения Бажаева, но менеджерам «Русской платины» было очень некомфортно прилетать в Норильск. Враждебность чувствовалась уже на паспортном контроле в норильском аэропорту Алыкель. В самом городе можно было вызвать такси, но, когда водители понимали, кого нужно везти, разворачивались и уезжали, вспоминает собеседник Forbes.

В декабре 2012 года Потанин лично возглавил «Норникель». С его приходом ситуация стала спокойнее, вспоминает знакомый Бажаева. Потанин был хорошо знаком со старшим братом Мусы Бажаева Зией, погибшим в авиакатастрофе в 2000 году. Бажаев-старший в 1997–1998 годах руководил нефтяной компанией «Сиданко», принадлежавшей «Интерросу». А когда в июне 2013-го правительство решило не отменять итоги аукциона и оставило лицензию на «Норильск-1» Бажаеву, замаячила перспектива совместного предприятия — подумать о нем бизнесменам предложил лично вице-премьер Аркадий Дворкович. Но договариваться Потанин не спешил. Показательный пример. С 2012 года «Русская платина» пыталась добиться от норильских властей аренды земельного участка для строительства дороги от Черногорского месторождения. Участок выставили на торги только в марте 2014 года. Заявку, помимо «Русской платины», подал «Норникель» и победил, взвинтив цену за месяц аренды в 3500 раз, до 12 млн рублей.

Потанину торопиться было некуда. В 2013 году «Русская платина» открыла в Газпромбанке кредитную линию на развитие норильских проектов на $840 млн и была вынуждена платить штрафы за ее неиспользование. А после кризиса 2014 года Газпромбанк и вовсе отказался финансировать проект Бажаева, вспоминает знакомый бизнесмена. Фактически Бажаев оказался заложником «Норникеля». «Норникель» почти монополист на Таймыре. И когда ты приходишь на территорию, где человек работает уже лет пятнадцать, нужно сначала встретиться с ним с карандашом и калькулятором и все обсчитать», — рассуждает о конфликте Бажаева и Потанина бизнесмен с интересами в горнодобывающей отрасли.

Пока бизнесмены вели переговоры, на рынке палладия происходили тектонические сдвиги. В 2015 году концерн Volkswagen признал, что долгие годы манипулировал результатами тестов по замеру вредных выбросов в дизельных двигателях. После этого спрос на эти двигатели начал падать — в них в качестве катализатора используется платина, в бензиновых — палладий, цены на который начали расти. В 2016–2017 годах цены на палладий выросли с $600 до $1000 за унцию. И в октябре 2019 года Бажаев с энтузиазмом рассказывал Владимиру Путину, как рыночная конъюнктура играет на руку его совместному проекту с «Норникелем» — «Арктик Палладий».

Соглашение об этом партнерстве Потанин и Бажаев подписали в феврале 2018 года на стадионе «Платинум арена» в Красноярске, который глава «Русской платины» построил на деньги компании — хотел доказать местным чиновникам, что он ответственный инвестор. По условиям соглашения, структуры Бажаева должны были внести в СП лицензии на Черногорское месторождение и «Норильск-1», а «Норникель» — на расположенное поблизости Масловское месторождение. Инвестиции оценивались в $15 млрд, к 2030 году партнеры планировали добывать 20 т руды ежегодно и производить из нее 100 т металлов платиновой группы. Для сравнения: «Норильский никель» добывает в год порядка 25 т руды. Формирование СП должно было начаться весной 2020-го. Но 20 марта «Русская платина» объявила о выходе из проекта. Партнерство не одобрил «Русал». «Мы не против этого проекта, — утверждает Полетаев. — Это движение в правильном направлении. Но дьявол в деталях. Мы поставили ряд вопросов, на которые, к сожалению, партнер не ответил, а принял решение выйти. Это их право, я считаю, что мы еще вернемся к обсуждению». Что не устроило «Русал»? «Сколько мы ни пересчитывали финансовую модель, без госдотаций, огромных вложений в инфраструктуру или использования инфраструктуры «Норильского никеля» — портов, мощностей по обогащению и плавке, — этот проект не летал», — рассуждает Полетаев. Поэтому руководство «Русала» смутило, что «Арктик Палладий» создается на паритетных основах. «Участие «Норильского никеля» по схеме 50/50 — это, простите, несерьезно. 70/30 — другое дело, — объясняет Полетаев. — Мы не хотим, чтобы за счет «Норильского никеля» с использованием его ресурсов и технологий рядом был построен конкурент «Норильского никеля». Но для Бажаева равная доля в СП всегда была важным пунктом. «Масловское месторождение, которое вносит «Норникель», не тянет на 50%, — утверждает его знакомый, — поэтому было решено, что за свою долю «Норникель» также заплатит доступом к инфраструктуре».

«Русская платина» не отказывается от развития месторождений на Таймыре, Бажаев вновь изучает возможность самостоятельного развития проекта.

«Было видно, что процесс затягивается, — сожалеет его знакомый. — Все-таки этот проект больше нужен «Русской платине». Как на вмешательство «Русала» в сделку с Бажаевым отреагировал сам Потанин, неизвестно. «Норникель» ограничился пресс-релизом о том, что изучает новые форматы партнерства, например выкуп продукции, которую «Русская платина» сама будет производить на таймырских месторождениях. «Норильскому никелю» есть чем заняться. В 2019-м компания опубликовала обновленную стратегию, в которой заложила ежегодные инвестиции $3,5–4 млрд в новые проекты в 2022–2025 годах. «По нашим подсчетам и по нашему пониманию, на следующие 50–70 лет ресурсной базы «Норильского никеля» достаточно», — говорит Полетаев.

Капитализация экологии

«В будущем вы бы хотели работать для «Норильского никеля»?» — на ломаном русском спрашивает человек с камерой трех норильских подростков, расположившихся на старом диване. «Не горю желанием», — отвечает один из них. Затем картинка меняется: местная команда КВН исполняет гимн компании «Норникель». Фильм «На никелевой Луне» о том, как норильчане живут в антураже безрадостных панелек, снял зимой 2014/2015 года по согласованию с ФСБ и ФМС в Норильске канадский режиссер Франсуа Жакоб. В марте 2015-го автомобиль, в котором ехал режиссер, столкнулся с автобусом, Жакоб провел 10 дней в норильской больнице, потом заплатил 2000 рублей штрафа и вернулся домой монтировать ленту.

Владимир Потанин редко бывает в Норильске. Гостиница «Полярная звезда», где останавливается руководство «Норникеля» во время северных командировок, редко принимает московских гостей — пару раз в год.

В 2019 году «Норникель» возглавил первый рейтинг лучших работодателей, составленный Forbes. Рейтинг учитывает не только размер зарплаты и социальных пакетов, которые получают сотрудники, но и то, сколько работодатель вкладывает в регионы присутствия, благотворительность и экологию. На последнее Потанин не скупится. В 2016–2018 годах экологические расходы ГМК выросли с $384 млн до $518 млн. До 2025 года компания готова потратить $3,5 млрд на так называемый серный проект. Ежегодно ГМК выбрасывает в небо над Норильском 1,7–1,8 млн т диоксида серы и хочет к 2025 году сократить выбросы на 90%. Зачем это Потанину?

В одном из интервью миллиардер называл экологические проекты делом чести. Но есть и другая причина — инвестиции в экологию могут повысить привлекательность акций ГМК. Ситуация с выбросами в Норильске в силу специфики и масштабов производства действительно одна из сложнейших, признает аналитик BCS Кирилл Чуйко. Но космические деньги, которые компания вкладывает в экологию, уже позволяют ей удерживать позиции в рейтингах ESG (Environmental, social and corporate governance). В конце февраля 2020-го капитализация «Норникеля» достигла $55 млрд, увеличившись с 2015 года более чем в два раза. Два ключевых драйвера — рост цен на никель, который используют при производстве аккумуляторов для электрокаров, и палладий, объясняет старший аналитик АКРА Максим Худалов. Но ситуация с ценами на палладий уже похожа на фантасмагорию: изначально металл использовали в автомобильных двигателях как замену более дорогой платине, сейчас унция палладия стоит $2300, платина — в два раза дешевле. Выдержит ли «Норникель» падение цен и надвигающийся кризис?

«Уникальность «Норникеля» в том, что это одна из самых устойчивых компаний в мире, — рассуждает Худалов. — В первую очередь в силу очень высокого уровня диверсификации продуктовой корзины. Еще в 2008-м говорили, что «Норникель» — это наш BHP Billiton. Но даже у этой компании в последние годы были тяжелые истории, а «Норникель» все кризисы с тех пор прошел довольно непринужденно и, надеюсь, текущий пройдет так же».

«Запас прочности, заложенный в «Норильский никель» при СССР, настолько огромен, что при рачительном подходе можно со многим справиться», — рассуждает Полетаев. Но он признает: управленческой команде ГМК еще есть над чем работать — в последние годы план по инвестициям, который утверждает совет директоров «Норильского никеля», к сожалению, систематически не выполняется. На кого ориентироваться? Полетаев приводит пример «Русала»: «Посмотрите, сколько новых заводов и предприятий построено в разных странах с нуля, масштабно реконструировано большинство алюминиевых заводов группы, и это все при совершенно другой конъюнктуре для алюминия».

В 2022 году заканчивается срок действия соглашения, которое семь лет назад подписали Потанин, Дерипаска и Абрамович. Полетаев настроен оптимистично: соглашение стабилизировало «Норильский никель», и вряд ли такой опытный бизнесмен, как Потанин, будет с этим спорить. «Два таких ярких человека и лидера — Олег Владимирович и Владимир Олегович, конечно, привносили определенную остроту в эту историю. Если бы их не было друг у друга, им бы следовало друг друга изобрести, чтобы жизнь не казалась слишком простой», — шутит Полетаев. Он считает, что участники соглашения уже давно все друг другу доказали, и амбиции — плохой советчик в деловых вопросах. Полетаев приводит в пример подход менеджеров Абрамовича: «Эти люди — про деньги. Как только люди начинают говорить про деньги, сразу возможен компромисс, как только про власть и амбиции — это путь в никуда. Вы знаете, с тех пор как финикийцы изобрели деньги, жизнь человечества сильно упростилась».