Елена Баснер потребовала реабилитации

Известный искусствовед рассчитывает на извинение прокурора и возмещение ущерба.
14.12.2016
В Дзержинском райсуде Санкт-Петербурга начался процесс по реабилитации экс-консультанта шведского аукционного дома Bukowskis Елены Баснер, ранее обвинявшейся в мошенническом сговоре о продаже за $250 тыс. подделки картины Бориса Григорьева, подлинник которой хранится в Русском музее. Вынесенный в мае 2016 года тем же судом оправдательный приговор госпоже Баснер вступил в законную силу, но потерпевший, коллекционер Андрей Васильев, добивается его отмены в кассации, а также взыскания c госпожи Баснер 16 млн рублей ущерба от проданной ему при участии искусствоведа фальшивки.

Елена Баснер просит взыскать с федеральной казны более 1,5 млн рублей за незаконное уголовное преследование и 160 тыс. рублей, потраченных искусствоведом и ее супругом на оплату услуг адвокатов Ларисы Мальковой и Марины Яниной. Сумма ущерба обоснована тем, что последние семь лет до своего ареста в апреле 2014 года госпожа Баснер — известный эксперт по русскому авангарду — являлась консультантом аукционного дома «Буковски», с которым в начале 2014 года был заключен новый договор. По его условиям, она должна быть доступна в течение 130 рабочих дней и оказывать консультационные услуги за вознаграждение €30 тыс. в год. Привлечение к уголовной ответственности помешало ей исполнить свои обязательства, и в августе 2014 года Елена Баснер написала заявление в аукционный дом «Буковски» о расторжении договора. По ее словам, фактически она была лишена возможности работать с картинами, которые по роду деятельности ей необходимо видеть «вживую», а не, к примеру, фотокопии. Сейчас, как пояснила искусствовед, она находится на пенсии. Кроме этого, представители госпожи Баснер просили суд обязать прокурора Санкт-Петербурга принести официальные извинения, а десяток освещавших процесс по ее делу СМИ — разместить официальную информацию о реабилитации искусствоведа.

Напомним, оправдательный приговор госпоже Баснер был вынесен в мае этого года и вступил в силу 11 августа (его подтвердила апелляционная коллегия Санкт-Петербургского горсуда). Громкий уголовный процесс против бывшего сотрудника Государственного Русского музея (ГРМ), дочери композитора Вениамина Баснера (автора песни «С чего начинается Родина») продолжался полтора года. По версии обвинения, искусствовед, «заведомо зная о высокопрофессиональной подделке» картины русского модерниста Бориса Григорьева «В ресторане» (подлинник которой хранится в Русском музее), в 2009 году вступила в сговор с находящимся в международном розыске гражданином Эстонии Михаилом Аронсоном и неустановленными лицами с целью продажи фальшивки. Суд подтвердил, что картину без официальной атрибуции и экспертных заключений купил через знакомого издателя за $250 тыс. коллекционер Андрей Васильев. Но на скамье подсудимых оказалась, проведя год под домашним арестом, только Елена Баснер, которая призналась в том, что совершила профессиональную ошибку и помогла продать картину. Суды двух инстанций отказались признать наличие преступного умысла в ее действиях, но апелляция исключила из оправдательного приговора указание об отказе в удовлетворении предъявленного в рамках уголовного дела гражданского иска на 16 млн рублей.

На процессе о реабилитации процессуальные оппоненты искусствоведа — представитель управления Федерального казначейства Артем Зайцев и представитель Главного следственного управления СКР по Санкт-Петербургу, подполковник юстиции Ольга Янченко единодушно просили суд отказать в удовлетворении заявления Елены Баснер, сочтя ее требования необоснованными. Госпожа Янченко не нашла прямой причинно-следственной связи между привлечением Елены Баснер к уголовной ответственности и неполучением ею денег по контракту с аукционным домом «Буковски». Так, подполковник юстиции обратила внимание суда на то, что в августе 2014 года искусствовед сама написала заявление о расторжении контракта, который представитель следствия квалифицирует как договор подряда, а не как трудовой договор, по которому сотрудник оформляется официально в штат предприятия и ему, соответственно, начисляется заработная плата. Следствию, по словам подполковника, непонятно, каким образом оплачивались услуги Елены Баснер — по результатам оказания консультационных услуг или вне зависимости от них; а также неизвестно, исполнил свои обязательства аукционный дом или нет, и давала ли консультации госпожа Баснер.

Что касается возмещения расходов на адвокатов, то в обоснование заявленной суммы, по оценке Ольги Янченко, представлены ненадлежаще оформленные документы. Подполковник юстиции считает, что, несмотря на оправдательный приговор, вступивший в законную силу, прокурор не должен извиняться, а в СМИ не должна публиковаться информация о реабилитации Елены Баснер. Такую позицию представитель следствия объяснила тем, что потерпевшим Васильевым подана кассационная жалоба, и, по мнению Ольги Янченко, «еще неизвестно, как будут развиваться события». Представитель казначейства вообще трактовал материальный ущерб, причиненный искусствоведу разрывом контракта, как упущенную выгоду и предлагал рассматривать этот вопрос в рамках гражданского судопроизводства.

Андрей Васильев узнал о начале процесса о реабилитации от корреспондента ”Ъ”. По его мнению, это преждевременно — до завершения обжалования оправдательного приговора во всех вышестоящих инстанциях и рассмотрения его гражданского иска к госпоже Баснер о возмещении около 16 млн рублей ущерба от сделки, факт участия в которой искусствоведа подтвердила апелляционная инстанция горсуда Санкт-Петербурга. По словам господина Васильева, его поданный в октябре гражданский иск Дзержинский райсуд оставил без движения, потребовав уплатить пошлину, но горсуд это требование на днях отменил и вернул дело в райсуд для рассмотрения. Коллекционер также отметил, что, добиваясь в кассации отмены оправдательного приговора госпоже Баснер, он настаивает не на судебном пересмотре ее дела, а на продолжении расследования, поскольку он уверен, что преступление по подделке картины было совершено в Русском музее. Таким образом, претензии к следствию накопились как у искусствоведа, так и у потерпевшего.