Активы Минцев плотно припечатаны британским судом

Деньги с семьи бизнесмена требуют «Траст» и «Открытие», сам он обвиняет их в ущербе до $1 млрд.
06.02.2020
Высокий суд Лондона рассмотрел заявление Игоря Минца об отмене блокировки его активов и оставил в силе обязательство о неотчуждении имущества в пределах $572 млн. РБК ознакомился с решением суда. Истцами в деле против Минцев выступают банк «Открытие» и банк непрофильных активов «Траст». Игорь Минц просил в том числе снять блокировку его доли в управляющей компании EG Capital Advisors (управляет активами семейного траста MF Trust) и его прав как попечителя семейного фонда.

Судья в своем решении пришел к выводу, что у истцов есть основания для обвинения ответчиков в мошенничестве, а также указал на то, что еще летом другой судья зафиксировал риск сокрытия активов. Он также отметил, что Игорь Минц как попечитель семейного MF Trust может управлять распределением активов в пользу других лиц. Игорь Минц возражал, что может делать лишь то, что ему укажут трасти (лица, представляющего интересы бенефициаров траста. — РБК). Риска сокрытия активов нет, заявлял он.

«Это решение еще раз подтверждает нашу правоту в этом споре. Судья дал понять, что считает весьма вероятным такой вариант развития событий, при котором в случае разблокировки активов они будут спрятаны. Мы намерены не допустить этого и вернуть выведенные деньги», — сказал председатель правления банка Александр Соколов, чьи слова передала пресс-служба «Траста».

РБК направил запрос в Stephenson Harwood, представляющую интересы Игоря Минца.

В июне 2019 года «Траст» и «Открытие», которыми через Фонд консолидации банковского сектора владеет Центробанк, подали иск к владельцу O1 Group Борису Минцу. Ответчиками по нему также выступают старший сын Бориса Минца Дмитрий и два младших сына — близнецы Александр и Игорь. Тогда же суд заморозил активы бизнесменов по всему миру в пределах $572 млн.

В июле оспорить это решение попытались Борис, Дмитрий и Александр Минцы, но их юристы выступили «без доказательств», следует из решения Высокого суда Лондона. Тогда им удалось добиться лишь более мягких обеспечительных мер: заморозку активов (WFO) суд заменил на обязательство об их неотчуждении (undertaking). WFO — это судебный запрет, который подразумевает запрет не только на отчуждение, но и на распоряжение активами.

Адвокат Игоря Минца в рамках судебного заседания тогда сообщил, что если заморозку активов по всему миру не удастся снять прямо сейчас, то он возьмет время на подготовку «полноценного выступления с доказательствами». В итоге слушания по его заявлению прошли в декабре.

Однако суд вновь отказал. Представитель «Траста» утверждает, что теперь ответчики смогут оспорить обязательство о неотчуждении имущества, только если произойдет существенное изменение фактических обстоятельств дела.

Какие активы попали под блокировку

«Открытые медиа», ссылаясь на решение суда, писали, что Высокий суд заблокировал у Минцев восемь компаний в Великобритании, в том числе фирмы, владеющие отелями Elstree Moat House Hotel и Stoke-on-Trenton House Hotel, Bolton Moat House и DoubleTree by Hilton Cheltenham, а также поместьями Summerwinds, Montague House и замком Lethendy Tower. Конечным бенефициаром Lethendy является Mints Family Trust Бориса Минца, писал РБК в 2018 году. Все отели и сама Lethendy заложены банкам, свидетельствуют документы из британского реестра компаний.

Кроме того, под арест попали около 100 компаний, зарегистрированных на Кипре, в Люксембурге, на Каймановых Островах и Британских Виргинских Островах, а также счета в иностранных банках.

Претензии госбанков

«Траст» и «Открытие» обвинили Бориса Минца и его сыновей в мошенничестве и требуют с бизнесменов более $700 млн. Предметом разбирательства стали сделки, которые O1 Group проводила летом 2017 года с банком «Открытие» (контролировался Вадимом Беляевым) и Рост-банком (контролировался Бинбанком Микаила Шишханова). Летом «Открытие» и Рост-банк купили облигации SPV-компании «О1 Груп Финанс» на 57 млрд руб. В конце августа-сентябре 2017 года Центральный банк забрал на санацию сначала «Открытие» вместе с «Трастом», а затем Бинбанк вместе с Рост-банком. Новые владельцы попытались развернуть сделки, так как деньги, вырученные от продажи облигаций, O1 Group направила на погашение собственных кредитов в «Открытии» ($500 млн) и Рост-банке ($350 млн). По этим кредитам кипрские компании O1 Group Centimilia и Nori, а также Coniston (BVI) Александра Несиса заложили акции O1 Properties, владеющей московскими офисами класса А. Истцы предполагают, что семья Минцев знала о финансовых трудностях банков и провела «незаконное» высвобождение залогов через сделки с облигациями.

«Это была не простая операция с заменой кредитов на облигации. Транзакции подразумевали движение больших денежных сумм через запутанную сеть компаний, чтобы не было очевидно, что деньги банков были использованы для погашения кредитов», — приводил судья аргументацию истцов.

Облигации «О1 Груп Финанс» с погашением в 2032 году и с небольшими купонными выплатами сами сотрудники «Открытия» называли «фуфлом» и «мусором», сообщал Forbes. По свидетельствам истцов, единственным человеком в банке, который поддерживал их приобретение, был экс-предправления «Открытия» Евгений Данкевич.

Уголовные претензии

Сделка с облигациями «О1 Груп Финанс» стала основой уголовного дела о растрате 34 млрд руб. из банка «Открытие». По нему проходят Борис Минц, его сыновья Дмитрий и Александр, а также бывший предправления «Открытия» Евгений Данкевич, последние трое заочно арестованы. Все фигуранты дела находятся за пределами России: семья Минцев — в Великобритании, Данкевич — в Израиле.

Что отвечает семья Минца

Бывший совладелец «Открытия» Беляев сам попросил O1 Group о помощи с ликвидностью, так как банк летом 2017 года находился в тяжелом финансовом положении, заявлял суду Борис Минц. Он утверждал, что не был погружен в детали сделки.

Сыновья Бориса Минца Дмитрий и Александр в своей позиции для суда отмечали, что они считали покупку бондов банками экономически целесообразной. Облигации заменили кредиты, которые могли потребовать дополнительного резервирования, были достаточно обеспечены и были выданы на компании без «выхода» на головную структуру O1 Group.

Кроме того, облигации можно было использовать для операций РЕПО и привлечения краткосрочной ликвидности. По словам истцов, бонды были выпущены на настолько «нерыночных» условиях, что трудно было поверить, что они способны генерировать денежные потоки. При этом для операций РЕПО использовалось только 5% выпуска.

Сыновья Минца отмечали, что облигации предусматривали большую доходность, чем кредиты, и в случае с «Открытием» предполагали возможность их выкупа совладельцем банка «Открытие Холдингом». Холдинг дал согласие выкупить бонды с баланса «Открытия» по повышенной цене 22 декабря 2017 года. Сама O1 Group тоже готова была улучшить условия (повысить ставку) и выкупить облигации в ноябре 2017 года, если Московская биржа не согласовала бы изменение условий выпуска.

Наконец, ответчики обращают внимание, что никто из сотрудников банка не обращался с жалобой в ЦБ на действия руководства банка, а представители регулятора присутствовали на всех комитетах.

«Личная неприязнь»

Сами иски семья Минцев считает частью кампании по давлению на них, инициированной руководством ЦБ и главами «Открытия» и «Траста» Михаилом Задорновым и Александром Соколовым, в том числе из-за «личной неприязни». Борис Минц вменил оппонентам «злоупотребление судебными разбирательствами» и неисполнение обязательств, что в итоге привело к потере им от $650 млн до $950 млн.

В частности, по мнению Минца, из-за кампании ЦБ и «Открытия» O1 Group в итоге не смогла расплатиться с Московским кредитным банком (МКБ), которому были заложены акции O1 Properties и финансовой группы «Будущее». МКБ уступил долги сначала своему акционеру — концерну «Россиум» Романа Авдеева, а тот передал Riverstretch Trading & Investments (RT&I) (ее крупнейший акционер — бывший топ-менеджер ГК «Регион» Павел Ващенко). В итоге RT&I забрала активы O1 Group за долги.

Задорнов в интервью «Ведомостям» говорил, что считает позицию Минца «фантастической.» «Я и коллеги унаследовали эту ситуацию и доведем ее до логического конца. Здесь нет и не может быть ничего личного — только факты», — подчеркивал он.